Ведь что такое фото­графия? Светопись...
27.04.2014 | 0

Ведь что такое фото­графия? Светопись...

26 апреля скончался самобытный белорусский фотограф Евгений Карпович Козюля. Это большая потеря для фотосообщества Республики Беларусь. Совет БОО "Фотоискусство" выражает искреннее соболезнование семье Е. К. Козюли, друзьям и близким.

Евгений Карпович Козюля родился 18 декабря 1936 года в Минске. Фотографию Евгений освоил в возрасте 14 лет. Военные годы семья Козюли провела под Ярославлем и вернулась в Минск в 1944 году. Первый снимок фотографа был опубликован в 1957 году в газете "Знамя юности". В начале 1960-х годов Евгений проходил военную службу в ГДР, где фотографировал сослуживцев, места и достопримечательности, посещенные во время поездок. В этот период происходит осознание им своего призвания. После службы Евгений работал мастером авторемонтного завода, конструктором в проектном бюро. В 1965 году он становится членом фотоклуба "Мiнск". В 1971 году Козюля принимает участие в организации первой из четырёх выставок "Фотографика". Эти выставки стали символом белорусской фотографии 1970-80-х годов и определили её известность в СССР. В начале 1970-х годов Евгений Козюля избирается председателем народного фотоклуба "Мiнск", а в 1975 году становится профессиональным корреспондентом газеты "Голос Родины", а затем сотрудничает с Белорусским телеграфным агентством (БелТАСС).

Евгений Карпович Козюля - автор и участник более 120 персональных и групповых, республиканских, всесоюзных и международных выставок. Его персональные выставки экспонировались в Беларуси, России, Украине, Молдове, Литве, Польше, Румынии. Более четверти века возглавлял старейший в республике фотоклуб "Мiнск", был активным членом Совета Белорусского общественного объединения «Фотоискусство». Почетный член Львовского и Могилевского фотоклубов, БОО «Фотоискусство». 

В своем творчестве отдавал предпочтение монохромной фотографии. 

  • Совсем недавно, 18 апреля в Санкт-Петербурге, в выставочном зале Дворового корпуса РОСФОТО открылась выставка Е. Козюли "Истоки". В экспозицию вошли фотографии из собрания РОСФОТО, выполненные известным белорусским фотомастером в период с 1960-х по 1990-е годы. Это фотоработы из основных циклов и серий, ретроспективно представляющие путь Евгения Козюли от фотолюбителя до фотожурналиста, повествующие о творческих поисках, интересах и размышлениях автора о предназначении фотографии.

Сюжеты работ Евгения Козюли внешне просты, но за каждым из них стоит реальная история, увиденная и рассказанная автором, - и "это не фольклорные снимки, а жизнь". Для автора, объездившего всю Беларусь, каждая съёмка - это возможность знакомства с новыми людьми, открытия новых уголков родного края, раскрывающихся своей спокойной, неторопливой красотой. Думается, сейчас уже не так важно, кто был запечатлен на фотопортрете - рядовой крестьянин или мастер народных ремёсел, как и неважно, в каком месте сделан тот или иной пейзажный снимок. Важно ощущение Родины, переданное автором своими фотоработами. Важны её образы - неуловимые, но всё же "схваченные", эстетически неоднозначные, но узнаваемые, стремительно исчезающие, но сохранённые мастерством фотографа и, главное, оставляющие после себя след в памяти каждого зрителя...  (с сайта www.rosphoto.org)

    

 Из интервью Евгения Карповича КОЗЮЛИ

Когда вы начинали, какие были возможности?

— Большая фотожурналистская школа — период работы в газете «Голас Радзімы». Был стимул крутиться, как только можно, чтобы сделать интересный снимок на первую полосу. Потом ушел в БелТА. Лет двадцать там работал. Большинство съемок официальные, абсолютно не творческие. Но такая работа позволяла много ездить. И съемки для себя из тех поездок составляют основу моего творческого багажа.

— Что лежит в этом вашем багаже «для себя»?

— Много снимал народное творчество. Раньше с приятелями-фотографами брали палатки и выезжали за город на фотопленэры. Сельчане очень добрые, отзывчивые, гостеприимные. Им интересно: пришли люди незнакомые, да еще с фотоаппаратами, да еще из Минска.

Очень хороший прием, если хотите сделать удачные портреты, — ходить по двое. Один разговаривает, второй фотографирует. Часто человек неестественно держится, неуютно себя чувствует, когда на него направлен объектив. Живое общение помогает решить эту проблему.

— Общение с кем-то из ваших «моделей» можете назвать незабываемым?

— В начале 1970-х ездил в командировку в деревню Неглюбка Ветковского района. В нее только на кукурузнике из Гомеля добраться можно было. Жил в так называемой гостинице — это громадная хата, в которой кроме жилой комнаты для приезжих находился «аэропорт». Там работал один человек — и радист, и кассир, и провожающий на посадку. Из форменной одежды у него была только фуражка. В этом же здании находились зубоврачебный кабинет и бригадирская, где с четырех утра уже стоял мат-перемат. Спать было невозможно.

Неглюбка известна своими традициями ткачества. Многие женщины в деревне ходили в самотканых костюмах. Причем было четкое разделение на рабочий и праздничный. Вокруг талии обматывали четырехметровый пояс. Без посторонней помощи и не оденешься (улыбается). Там люди такие удивительные… Три дня работал, фото­графировал ткачих. Зашли в хату одной из них — обалдел! Все стены в ростках зеленых, как трава на поле. Народная мудрость меня всегда поражала. В глину засыпают ячмень. Через два-три дня ростки начинают проклевываться. Потом стены штукатурят этим составом. Корневая система цепляется за стены, как арматура. Все сохнет равномерно, без всяких трещин. Потом этнографам рассказывал, оказалось, они такого нигде не встречали.

Начальник неглюбкского «аэропорта» вызвал по рации город и стал фантазировать: «Вы понимаете, что у меня корреспондент центральной газеты и у него срочный материал в номер? Вы что, хотите неприятностей?!» Это был единственный в моей жизни случай, когда в самолете пассажиром летел только я.

Заключительным аккордом стал отъезд из Неглюбки. Билет купил заранее, но в Гомеле пассажиров не было, поэтому самолет не вылетел.

— Наверняка это лишь одна из удивительных поездок…

— Вместе с музыкальным мас­тером Володей Пузыней и его сынишкой ездили на хутор в районе железнодорожной станции Уша. Отсняли там последнего в Беларуси гусляра — Максима Такушевича. Когда поехали туда впервые, погода испортилась, стемнело. В хате электричества не было. Снимать невозможно, и я решил, что не буду. Если сделаю хоть один кадр, уже не вернусь: не люблю по два раза в одни и те же места ездить. Приехали спустя две недели. Пока хозяин пас коз, осматривали двор. А там в стогу сена гроб лежит. Тогда на селе было принято заранее домовину готовить. Пришел хозяин, взял гусли. Я все думал: что же он может своими ручищами сыграть? У меня руки немаленькие, а у него еще больше — здоровые, заскорузлые от работы, больные полиартритом. Если бы вы слышали, как он заиграл! Поразительно… Этот человек уже умер. И хутора, наверное, нет… Горько это. Поэтому и не был там больше. Не идут туда ноги.

— Но есть же снимки, которые вызывают другие эмоции?

— Более пятидесяти лет занимаюсь фотографией, что-то должно быть в загашнике (улыбается, достает огромную папку со снимками). Вот гончар из Ивенца, а это на Витебщине снял, это — на Полесье… — Евгений Карпович может рассказать историю создания любой фотографии, будто сделал ее только вчера... Это Верхний город. Не узнать, правда? Понимаю, что все вроде как должно меняться к лучшему… Но у меня нет тяги снимать железную черепицу, пластиковые окна. При реставрации все должно быть максимально приближено к первоисточнику. Коллега рассказывал, как в Вильнюсе отреставрировали дом. Внешние окна выглядят такими, какими были всегда, а внутри стоят пластиковые. Там понимают, что должно быть и тепло, и исторически достоверно.

— А как понять, что фотография сделана как надо?

— Время для фотографии — самый лучший аналитик. Многие вещи приобретают другое звучание, когда проходит определенный период. Мы сегодня берем снимок, сделанный в начале XX века бытовиком, и видим, как там все поставлено. Он сидит, она ему руку на плечо положила. Сейчас так не позируют. Поэтому и интересно.

— Сегодня и на технику другую снимают. Вы за пленку или за «цифру»?

— И то, и другое принимаю. Пока пользуюсь старым запасом фотобумаги. Когда знаешь химию, без труда напечатаешь хорошее фото. Но сегодня проще работать с «цифрой». ...Вот серия с Браславщины. Изъез­дил этот район вдоль и поперек. И памятники, и пейзажи, и людей снимал. Многого сегодня просто не увидишь — застроили дачами. С младшим сыном на велосипеде как-то десять дней колесили. Директор местного музея мне говорила: «Евгений Карпович, вы солидный человек, а на велосипеде ездите, давайте машину дадим». Зачем мне машина? Я могу ждать нужного света и час, и полтора, и два. Ведь что такое фото­графия? Светопись. Если есть интересный свет, то и фотография хорошая получится.

Автор: Вероника Молокова "Минский курьер" - http://mk.by/2013/02/05/77178/

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Пожалуйста, авторизируйтесь или зарегистрируйтесь.