Фотография – величайший соблазн
06.06.2015 | 0

Фотография – величайший соблазн

Берлинский художник Йоахим Шмид об уникальности фотографического мусора

Йоахим Шмид — остроумный и тонкий ценитель, коллекционер и исследователь современного визуального «мусора». В течение нескольких десятков лет берлинский художник собирает, классифицирует и выставляет забытые, выброшенные, ненужные, скучные, повседневные снимки. То, что кому-то может показаться визуальным мусором, для художника — бесценный материал, рассказывающий о режимах существования фотографического медиума в повседневности, «оборотная сторона истины фотографии».

В 2005 году в Санкт-Петербурге Шмид показывал свои «Фотогенетические наброски» и «Belo Horizonte». В основе обоих проектов — негативы, от которых избавляются  фотографы из ателье после того, как клиент получил свой портрет. Как исследователь и собиратель Шмид в восторге от современных информационных технологий, как художник и критик он — искренний поклонник фотографии.

В интервью Марии Гурьевой Шмид обоснует, почему фотографический мусор интересней шедевров арт-фотографии, как влияют информационные и цифровые технологии на паттерны повседневной фотографии и как снимок на память уступает место фотке, которую смотрят только однажды.

 

Йоахим Шмид © klatmagazine.com
Йоахим Шмид © klatmagazine.com

 

M.G. Что Вас так привлекает в обыденной, повседневной фотографии? Что в ней такого, чего не найти в фотографии художественной?

J.S. До совсем недавнего времени — на протяжении более сотни лет — фотография была важным техническим средством, формирующим наше знание о мире. Для многих из нас мировая история соотносится с определенными фотографиями. Фотография — это и частная история, ведь многие из нас знают, как выглядели их бабушки, именно из снимков в семейном альбоме. Фотография может давать нам представление о событиях, удаленных во времени или пространстве. Изучать эти механизмы необычайно интересно! С одной стороны — насколько можно доверять этому нашему «знанию» мира? С другой стороны — практически у любой фотографии может быть множество прочтений. У нее богатейший запас значений, практически безграничное количество возможных интерпретаций. А если соединить одно с другим, то очень интересно посмотреть, к чему приводит нас фотография —  в плане истории (глобальной или частной), в плане практических знаний о мире.

Фотография имеет непосредственное отношение к феномену власти. Она — величайший соблазн. Она обладает огромной властью над нами, втягивая нас в какие-то ситуации.

И всё это занимает меня гораздо больше, чем примеры художественной фотографии из курса истории искусств. Мне кажется, что художественная фотография имеет ограниченные возможности, в то время как обыденная фотография имеет возможность появляться в разных контекстах, быть объектом для самых разных взглядов.

Кроме того, фотографии, созданные как произведения искусства, не имеют возможности так называемого цикла спада (downcycle) — иначе говоря, их нельзя «упростить». При этом противоположное действие — усовершенствование (upcycle) — вполне возможно для снимка, сделанного ничего не смыслящим фотографом: его фотография может быть обогащена через изменение контекста контекста, через добавление информации. В этом — уникальное качество фотографии. В живописи такого не происходит: не бывает, чтобы маляра, который красит стены, вдруг начинали считать художником. Не бывает такого и в музыке, и в литературе. Не бывает, чтобы кто-то сочинил ненароком оперу, или случайно написал роман. А фотография таит в себе возможность таких случайностей. Можно по чистому совпадению получить хороший снимок. И это на мой взгляд очень важно — признавать фотографию медиумом, позволяющим делать вещи, которые невозможны в других областях.  

M.G. А Вам не кажется, что здесь может таиться опасность для молодых фотографов? Вот как раз в этой возможности случайного успеха, которая ставит под вопрос необходимость быть профессионалом?

J.S. Это непростой выбор — стать фотографом. Собственно, такой же сложный выбор, как стать живописцем. К тому же успешные, но случайные снимки тоже нужно уметь распознать. На барахолке продается огромное количество изображений, но ведь их нужно уметь выбирать. В фотографии мы имеем дело с перепроизводством. Это как в известном сравнении с рыбой, у которой из ста икринок только две становятся рыбками: отсними сто фотографий, но, возможно, лишь две из них будут хороши. И нужен кто-то, кто сможет опознать эти две, найти их на контрольных отпечатках. Отбор — это специфическое умение фотографа.

 

Joachim Schmid, Photogenetic Drafts, 1991
Joachim Schmid, Photogenetic Drafts, 1991

 

M.G.: Как у Вас впервые появилась идея использовать в Ваших работах обычные фотографии, сделанные другими людьми?

J.S.: Я прекрасно помню себя молодым человеком, свободным от каких-либо знаний. Я был в США по школьному обмену и совершенно случайно оказался в музее на выставке Энди Уорхола. Его работы меня заворожили, и мне тогда показалось совершенно естественным, что можно использовать чужие фотографии в своих произведениях. Так что это не моё изобретение, а традиция, в русле которой я продолжаю работать.  Та выставка сыграла огромную роль в моей дальнейшей жизни. Я думаю, что все было бы по-другому, попади я тогда не на выставку Уорхола, а, например, Анселя Адамса — я вполне допускаю, что в таком случае у меня возникло бы совершенно другое понимание своей миссии в искусстве.

Позже я получил художественное образование, и мне очень повезло принадлежать к поколению, для которого было возможно все. Мы сомневались во всем, что встречалось на нашем пути. Моя молодость пришлась на столь прекрасное время, что сейчас мне даже не жаль быть пожилым. В те времена мы ничего не принимали на веру, мы все критиковали. В искусстве мы готовы были использовать все, что угодно. У нас не было ощущения, что мы работаем в рамках какого-то канона — мы готовы были использовать существующие правила и расширять их границы. Это было время, когда на слуху были такие художники, как Йозеф Бойс, и они тоже очень повлияли на нас.

M.G. В одном из Ваших первых проектов «Институт переработки фотографий» (господин Шмид опубликовал в газете объявление, в котором предлагал бесплатную и «экологичную» утилизацию ненужных фотографий) Вы собирали и использовали фотографии, в которых люди больше не нуждались, от которых они хотели избавиться. Были ли у Вас проблемы с авторскими правами — ведь Вы использовали эти чужие фотографии для Ваших арт-проектов без ведома хозяев и изображенных на них людей?

J.S. Сложно сказать, какой из моих проектов был первым, многие мои ранние работы не получили широкой огласки. Но этот проект действительно привлек внимание публики. И он позволил поднять ряд интересных вопросов, касающихся фотографии. Авторские права — это, действительно, тема, о которой меня часто спрашивают. В этом проекте у меня не было с этим никаких проблем. Ни авторы снимков, ни изображенные не обращались ко мне лично, не подавали исков. С другими проектами я, бывает, ощущаю, что зашёл так далеко, что  уже не могу быть столь уверен, что с меня не спросят. Но это ведь часть концепции, часть визуального качества этих работ. Как бы то ни было, я всегда с удовольствием готов поговорить со специалистами по авторским правам. Когда начинаешь расспрашивать их подробнее, обнаруживаешь, что, при наличии несомненной моральной составляющей, в первую очередь все в этой области крутится вокруг денег.

 

Joachim Schmid, Archiv #122, 1988
Joachim Schmid, Archiv #122, 1988

 

M.G.: Не кажется ли Вам, что рано или поздно Вы столкнетесь с людьми, которые узнают себя на фотографиях, использованных в Ваших проектах?

J.S. Я не слишком силён по части законов в этой области. Но если делаешь что-то не с целью выставить людей на посмешище, то они готовы мириться с тем, что ты использовал их карточку — или вовсе не придают этому значения. А иногда даже порадуются. Разумеется, есть этический момент в том, что я показываю фотографии этих людей, не спросив у них разрешения. Но я уверен, что я не нарушаю законов этики в том, как я использую их изображения. Я показываю их с уважением.

В последнее время появилась традиция делать смешные подписи к фотографиям, этого я не делаю, мне не кажется это интересным или достойным. Моя цель — это анализ потока изображений, который производится обществом, и паттернов, применимых к повседневной фотографии. Мы ведь применяем этот паттерн, нигде ему не учась, он уже «встроен» в нашем сознании. В этом смысле моя работа близка к исследованиям культуры.

M.G. Какие паттерны Вам удаётся найти?

J.S. Раньше у нас был доступ к довольно ограниченному количеству фотографий — поэтому эмпирическая база для изучения массовой фотографии была скудна. Чтобы что-то понять о повседневной фотографии, надо было отправиться на блошиный рынок, и к тому моменту, как мы вычленяли некий паттерн, мы уже опаздывали на два поколения. Теперь же ситуация изменилась коренным образом. Весь этот эмпирический материал постоянно появляется и обновляется в интернете. Это невероятные количества изображений, которые можно изучать, разглядывать — миллионы фотографий, которые показывают, что делают люди. Можно сказать, что мы живем в новую эру, когда можно изучать это поведение в самых разнообразных ситуациях в повседневной фотографии. Это уму непостижимо! Это может нравиться или не нравиться, это завораживает и одновременно наводит на очень большие сомнения. 50 лет назад многие любительские фотографии делались на память; теперь память не важна для повседневной фотографии. Я вообще сомневаюсь, что хоть кто-то делает снимки, мне кажется, фотографии превращаются в какой-то шум на заднем плане. Всем понятно, что фотографии делаются не для того, чтобы их пересматривать: их загружают, они попадают в поле зрения на пару часов, ну, может, пару дней, а затем просто исчезают, потому что они больше не нужны.

M.G. А есть и приложения, которые автоматически стирают фотографию после получения и просмотра...

J.S. Это прекрасная идея! Я думаю, что фотография вообще должна стираться по умолчанию, и неплохо было бы иметь кнопочку «сохранить» для тех изображений, которые действительно хочется оставить.

 

Joachim Schmid, Estrelas Amadas, 2013
Joachim Schmid, Estrelas Amadas, 2013

 

M.G. При всём этом огромном количестве фотографий, постоянно находящихся на виду в интернете, не кажется ли Вам, что возникает ситуация ненамеренного и нежелательного контроля? Вся жизнь человека внезапно оказывается в сети, и неважно, сколько у него паролей, все его фотографии доступны просто потому, что они там есть...

J.S. Да, конечно, это очень важный момент, но с этим ничего не поделаешь. Остается только принять это как факт. Это огромная проблема. Я иной раз захожу в Фэйсбук с утра и вижу фотографии самого себя, сделанные всего несколько часов назад. Это невероятно. Фиксируется все, что происходит с вами за пределами вашей квартиры. Мне это не нравится, но с этим ничего не поделать, кроме как знать об этом.

M.G. А Вы фотографируете собственную жизнь?

J.S. Я делаю фотографии, которые использую в моей работе, но публикую их анонимно. Я считаю, что правильнее не обозначать их как мои работы. Я не делаю снимков моей частной жизни. Но я с интересом слежу за фотографиями, которые публикуются в интернете, и на которых есть я. У меня есть папочка в компьютере, куда я складываю фотографии о себе, найденные в интернете, в основном на Фэйсбуке. В путешествиях я фотографирую сам, но мне не придет в голову попросить жену запечатлеть меня на фоне какого-нибудь монумента, ни за что не стану фотографировать себя в женой в постели.

M.G. А ведь сюжет «я на фоне памятника» уже понемногу изживает себя в массовой фотографии, давая дорогу другим мотивам. Сейчас заметен тренд в фотографии, особенно той, что мы находим в интернете, когда снимки делаются не чтобы задокументировать чью-то жизнь, а ради, если угодно, «красивой» картинки. И постоянный доступ к тому, что делают другие, только подстегивает производство подобной продукции.

J.S. О да, это такой современный художественный китч, которого очень много сейчас в интернете. Это связано с возрастающим желанием людей делать что-то творческое — поскольку, очевидно, они не могут в полной мере идентифицировать себя с тем, чем они занимаются в жизни. А творчество для целей самоидентификации очень даже подходит. Инстаграм дает возможность несложно и быстро делать что-то, что можно назвать «творчеством». Это самый популярный инструмент для производства якобы «художественных» работ. Но в то же время всё это очень поверхностно и по сути утягивает творчество обратно от работы над концепцией — в сторону ремесла. В то же время и на Фэйсбуке, и на Фликере можно найти концептуально интересные работы, которые показывают, что можно вытворять с камерой, какие значения можно добавлять к фотографии. Очень интересно наблюдать, с какой скоростью эти находки распространяются! У кого-то появляется идея, она расходится очень быстро, кто-то подхватывает, и через пару дней оно уже везде!... А ведь есть еще современные паттерны в фотографии, которые никто до этого не обнаруживал просто потому, что не хотел или не мог себе позволить потратить на это пленку.

 

Joachim Schmid, Other People
Joachim Schmid, Other People's Photographs, Flashing, 2008–2011

 

M.G. Опираетесь ли Вы в своей работе на кого-то из теоретиков фотографии и визуальной культуры, на социологические исследования фотографии?

J.S. Я более-менее знаком с теорией, хотя не сказал бы, что я ее постоянно читаю. Признаюсь, порой чтение теоретического текста для меня похоже на разглядывание кирпичной стены. Могу сказать, что я работаю над теми же темами, над которыми трудятся ученые-теоретики. Я исследую тот же материал, что и они, но моя работа в основном предназначена для просмотра — а не для чтения. Вот главный к ней ключ.

M.G. Как многим художникам, время от времени Вам наверняка приходится объяснять свои произведения зрителям. Насколько это сложно — или, может быть, Вы чувствуете, что зритель Вас понимает и одобряет?

J.S. Что думает зритель, понять невозможно. Зритель приходит со своей собственной историей. Со своим подходом, со своими особыми мыслями. И понять, что у него в голове — в каждой из этих голов — очень сложно. Меня, собственно, не тянет контролировать мысли зрителя.

M.G. В традиционных изложениях истории и теории фотографии часто обсуждается способность изображения «тронуть душу» зрителя. Учитывая Ваш огромный опыт работы с изображениями — встречаются ли еще фотографии, способные тронуть Вас за живое?

J.S. О, разумеется, да. Мощную фотографию сложно превзойти. В последнее время довольно часто случается, что какой-то снимок попадает на глаза и завладевает моим вниманием. С фотографиями это вообще происходит чаще, чем с видео или текстом — двумя другими модусами, с которыми мне приходится работать. Меня может впечатлить, например,  фотография в газете, открытка — и я буду возвращаться к ней в моих мыслях. Фотография уникальна, она попадает прямо в мозг, прямо в сознание. И гораздо быстрее, чем текст — ведь когда читаешь текст, он проходит через несколько фильтров , а фотография не фильтруется. В этом сложность фотографии: в некотором роде она искусственна, но при этом очень близка к реальному миру. Я бы описал это немецким словом “Weltheitigkeit”: она вмещает в себя мир.

Photographer.ru

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Пожалуйста, авторизируйтесь или зарегистрируйтесь.